Все женщины — химеры - Страница 4


К оглавлению

4

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

Я вздохнул и отключил связь, пока не разрядились аккумуляторы.

Аня прокричала испуганно, как только я появился на пороге:

— Едешь к родителям? Что случилось?

— Ничего, — буркнул я. — Отдаю дань. Или долг, не помню, но что-то отдаю.

Она проговорила патетическим шепотом:

— Ты заболел… У тебя чумка… Я чувствую, с каким напряжением работает твой хилый мозг… Милый, тебе нельзя переутомляться! Пойди полежи, я почешу тебе везде, где скажешь… Даже можешь не говорить, сама знаю…

— Так, — сказал я властно, — слушай сюда. Во-первых, не сожги дом в мое отсутствие. Не устраивай пьяных оргий с другими прогами. Вернусь быстро, чтоб к моему приходу все вытерла, простыни постирала и высушила!

— Босс, — сказала она фальшивым голосом, — мои друзья не мусорят!.. Давай тебя оцифрую, сам скажешь, что людей пора всех перебить. Ладно, твоего Яшку оставим, он милый. Почти как ты. И такой же умный…

Ворота гаража исчезли, «стронгхолд» выскочил с несвойственной для солидной машины услужливой поспешностью. Побаивается, что передумаю и не отправлюсь в далекую поездку. Не знает, что мне вообще-то, как в старое доброе время, время девать некуда.

Яшка с жалобным детским писком бросился ко мне, чувствует, вскочил на ботинок и быстро-быстро покарабкался по ноге как можно выше.

Я поддержал его под толстую жопу, в «стронгхолде» сделал кресло поудобнее и, включив автопилот, без этого автомобиль не сдвинется с места, начал убеждать себя, что Фицрой справится с ролью хозяина даже лучше, чем любой из соседних глердов, а крестьяне при нем голодать не будут. Он успел повидать мир, так что да, я делаю все правильно, перекладывая глердство на его совсем не хилые плечи.

Общая система полетов перехватила контроль еще в момент, когда «стронгхолд» только разгонялся, но раз уже сообщил о желании взлететь, его тут же в доли секунды проверили, протестировали и дали «добро», но деликатно взяли штурвал в свои руки.

Вообще автоводители и автопилоты, едва успев появиться, уже уступают место, как устаревшие, глобальному Управлению Движением, что подчиняет себе сразу миллионы транспортных средств, так их называют, и уже точно выбирают самые оптимальные, как говорят в народе, маршруты, хотя вообще-то самых оптимальных не бывает, бывают только оптимальные.

Под ногами пол стал прозрачным, вообще-то не люблю этот выверт, во мне живет что-то питекантропье, чувствую себя как над пропастью, но, конечно, смотреть на город так удобнее. Хотя что на него смотреть, город и есть город, но сейчас, насмотревшись на Санпринг, я смотрел на эти островки небоскребов среди зелени и чувствовал, что да, какой ни хреновый мир, но мне ближе, чем тот, в котором у меня обязанности, долг, где я должен быть опорой слабым и спасителем тех, кого природа вообще-то отбраковывает.

Яшка осмелел и бегал по салону, быстро-быстро исследуя все уголки, но тоже предпочитал не забегать на прозрачный пол, хотя у него зрение должно быть не совсем уж человеческое.

«Стронгхолд», ведомый общим мозгом полетов, плавно снизился, экономно и красиво пошел на посадку, впереди появился и начал приближаться слащаво-кокетливый домик, что делать, такие вкусы у моей мамы.

Колеса без толчка и тряски коснулись асфальта, только полный контроль со стороны компьютера может обеспечить такую посадку.

Автомобиль покатил к воротам на большой скорости, управление тут же перешло к автонавигатору, он экономно сбросил скорость и почти величаво проплыл между распахивающимися створками ворот.

Я выскочил наружу, «стронгхолд» сам найдет где припарковаться поудобнее, ящеренок взобрался на плечо и там поплотнее прижался теплым пузом. Глаза стали шире от неистового любопытства при виде такого огромного и восхитительного мира.

Мать и отчим, которого я называю отцом, так всем проще, синхронно вышли навстречу, у меня они еще старого образца.

«Стронгхолд», высадив меня, красиво развернулся от крыльца, парадный и элегантный, на лице мамы расцвела гордая улыбка, а отчим одобряюще показал большой палец.

Мама, улыбаясь во весь густо накрашенный рот, пошла навстречу с театрально раскинутыми руками, но вдруг остановилась в нерешительности.

— Ой, — воскликнула она с опаской, — какая у тебя восхитительная жабочка!

— Это ящерица, — уточнил отец. Посмотрел еще, подумал, сказал осторожнее, — только толстая какая-то.

— Редкий вид, — подтвердил я.

Мать спросила опасливо:

— Оно не укусит?

— Мама, — ответил я с укором, — оно ж такое маленькое! Ну пусть даже укусит… Подумаешь!

Она протянула к ящеренку ладони, тот чуть попятился, плотнее прижался пузом к плечу и оскалил пащечку.

— Ой, — сказала мать, — пусть отец ее берет.

— Пусть сидит, — посоветовал я. — Ей сверху видно все. Вообще-то его зовут Яшей.

— Самец?

— Наверное, — ответил я. — Я не сексист, теперь на это дело нельзя заострять внимание. Даже у животных.

Мать сказала опасливо:

— Сынок, готовится закон, что животных нельзя будет называть животными. Это оскорбительно.

— Мы же готовимся к сингулярности, — добавил отчим печально, — животных оцифруем тоже, дополним разум и дадим все права… Пойдем в дом! Мама приготовила для тебя столько вкусного! А что твой Яша кушает?

— Мы, мужчины, — заверил я, — не перебираем.

— А это теперь можно? — спросил он опасливо. — Нет ли какой-нибудь дискриминации?

Я отмахнулся.

— Пока не слышал. Не беспокойся, новые законы нам в первую очередь доносят. И проверяют, как запомнили. А что она приготовила?

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

4